ОСКОЛОК НЕБЕС

Серебряный вальс над белой водой,
В полночь ведет за дальней звездой.
Молчание струн, как натянутый лук,
Охотник желаний рождает тот звук.

Ушёл на рассвете, где ночь без огня,
Там боги роняют в шторм якоря.
Город спит, закутанный в серый туман,
В окошке играет новый роман.

Карта не врёт, звезда — подтвержденье,
Это белые реки, просто забвенье.
Компас мельтешит и стрелка дрожит,
А сердце дышать чётко велит.

Дали мне шепчут с небес свысока:
«В тебе наша кровь и дар моряка».
Ветер солёный легонько толкал,
Шел по краю земли, и там есть причал.

Волны качали, как мать колыбель,
Звёздная пыль пеленала постель.
Я уходил в горизонт без следа,
Где начинается та же вода.

Ты словно осколок зеркального льда,
В сердце твоём сияет звезда.
И не смотри в блестящий раскол,
Собери воедино свой ореол.

Ты эхо ветров, след от луча,
Свет не погаснет, он не свеча.
Один лишь ручей тебе даст ответ,
А дальше — неведомый, далекий свет.

Я слушал, как дерево пело внутри,
В нём образы древние зрели в тиши.
Спросил я у леса: «Куда мне идти?»
Со вздохом ответил: «Себя собери».

И ветер слова мои в кроны унёс,
В Небо по морю их нес альбатрос.
Он приведёт меня в горный покой,
Где камни беседуют с вечной рекой.

Выл ветер ночной, как раненый зверь,
Знаю, ты странник, там впереди мель.
Поверь, ты не первый, но будешь идти,
Покуда не встретишь звезду на пути.

Белые реки струились как шёлк,
И там же у русла осколок нашёл.
Он тихо манил ледяною слезой,
Спрятал в карман и унес за собой.

Проснулся я дома — будто был сон,
Но осколок в руке, со мной, невесом.
Принёс его в Явь прямо из Нави,
Артефакт, что меняет законы и нравы.

Теперь он мерцает на дне сундука,
Я болен, и цель теперь далека.
Но когда я унёс, что не мне суждено,
Мир начал меняться — немое кино.

Краски бледнели, тускнели огни,
Птицы молчали, гнили ручьи.
Я не вор, но на блеск позарился, пал,
Спрятал и как злодей промолчал.

Каждое дело — звено и петля,
Множится цепь, отравляя поля.
Руки горели, ладони пекло,
Словно я душу прижал сквозь стекло.

Мир заболел, и во всех городах
Люди носили печаль в головах.
Я понял: это расплата и знак,
Путь мой отныне — один через мрак.

Дошёл я до врат, изнемог и упал,
Знал, что добро — это главный финал.
Приставил я к глазу холодный кристалл,
И мир сквозь него мне правду сказал.

Увидел не лица — звериный оскал,
И пепел, и бесов, и чёрный подвал.
Иные как тени, иные как дым,
Редко лишь свет, что едва различим.

Я думал, что вижу всю суть до кости,
Это был морок, бесовский мотив.
Я понял: нельзя через скол колдовать,
Он учит не видеть, а лишь разрушать.

Резал мне пальцы, резал мне взгляд,
Я должен вернуть осколок назад.
Искал я ту арку по снам и ветрам,
Меня пепел и камни встретили там.

Ни света, ни злата, тут серый гранит,
Рухнул без сил, словно кем-то убит.
Лежал, прижимая осколок к груди,
Услышал: «Вставай и иди, вот огни».

Он жёг мою руку, но я не кричал,
Увидел я мир, что во тьме процветал.
Вступил я в сиянье, где зеркала строй,
В одном не хватало лишь грани одной.

Вставил осколок в проем боковой,
Свет залил мир, как дождь проливной.
Все трещины вмиг затянула волна,
Улыбка-награда, мне хватит сполна.

И выдохнул: «Всё, я сумел, я вернул,
Буду любить и жить как могу».
В Яви очнулся, где та же гора,
И арка стояла уже на века.

Камень резьбою покрытый ожил,
Пазлами можем друг друга сложить.
Всё прощать и любить до конца,
И видеть не монстров, а свет у лица.

Я склеил всё то, что разбито во мне,
И зеркало целое в целой душе.
Больше не льдина, ты целый кристалл,
Свет собирал и себя не предал.

Не смей ты смотреть в чужие осколки,
Ты — житель миров, и ты не на полке.
Мы все артефакты, частицы творца,
Пламя любви так жги им сердца.

Строчки в квадраты ложатся на пульс,
Каждый мой выдох теперь — это курс.
Руку сожми посильнее в кулак,
В каждом кусочке Божественный знак.

Продлится наш путь у белой реки,
Мы вместе летим, только свет сбереги.
Странник ушёл, но остался во сне,
Слышишь? Дыши. Этот свет в тишине.